Поиск по этому блогу

понедельник, 2 мая 2011 г.

ЗИМНЯЯ ЗАРИСОВКА


ЖИВАЯ КОСТОМАХА

Зимнее холодное утро, похрустывает  или наст , или ледок под ногами. Я прохожу мимо газона на улице Фрунзе, вижу - валяется чудовищной величины  кость. Такая массивная костомаха гармонично смотрелась бы в пасти бордоского дога или московской сторожевой собаки. Но вокруг (на первый взгляд) никого не было. И вдруг мне показалось, что кость шевелится, я присмотрелся – точно, не мерещится…  Здоровенная кость внезапно накренилась и перевернулась на другой бок. Оказалось, что за нею скрывалось целое войско лазоревок, штурмовавших «твердыню».

Лазоревки – это вид мелких синичек, в городе они проводят всю зиму, а гнездятся обычно в тихой лесистой местности. В феврале их можно заметить в компании больших синиц на любой из улиц Евпатории. Перепутать два вида птичек невозможно – у лазоревок голубой берет на голове, а у больших синиц вместо него – черная каска. От своего обычного занятия - поиска пропитания в виде древесных жучков-паучков их отвлекла возможность полакомиться говядинкой. Видимо, собака притащила мосол, но до всех укромных мест в нем добраться не смогла – разгрызать такую кость даже волк бы не стал. Брошенное добро стало добычей деловитых синичек, они впятером так набросились на волоконца мяса, что кость тронулась  с места и потихоньку поехала, как шляпа с котенком из мультфильма.

Синицы – насекомоядные пернатые, поэтому, если захотите помочь им выжить в холодную голодную пору, подвесьте на ниточке кусочек несоленого сала или косточку с остатками мяса. Мелкие крошки пищи вызовут ажиотаж у проголодавшихся птичек. Цирковые номера, которые они с легкость проделывают вниз головой, и порхая, словно колибри, вызовут улыбку к любого зрителя.

На секунду испугавшись того, что они сами наделали, синички, пискнув, нырнули в гущу веток ближайшей елочки, но потом снова облепили, как муравьи, свой обеденный стол и продолжили банкет. А я двинулся дальше, приглядываясь к окружающему пейзажу – мало ли кто в следующую минуту его оживит.

А. БОНДАРЬ.

КИПАРИСЫ


КИПАРИСЫ: ЧАС «ПРИВИДЕНИЙ»

Чарующее зрелище представляют собой «привидения» из плотной белой туманообразной субстанции, неожиданно появляющиеся рядом с деревьями – кипарисами. Облако может принимать облик Белой леди, Фата – морганы или иной причудливый образ и в несколько секунд бесследно развеиваться ветром.

Это редкое зрелище можно увидеть лишь раз в году, в пору прилета стрижей и других весенних сезонных явлений. Загадка появления подобных привидений не составляет сложности для решения, нужно только сопоставить появление клуба «дыма» с появлением ветерка, сдувающим накопившуюся критическую массу пыльцы с мужских соцветий кипарисов, - растений, относящихся к группе голосеменных.

Природное явление можно, конечно, вызвать и искусственно. Если толкнуть дерево, легкое облачко оторвется от  поверхности веточек кипариса и  его частички отправятся в долгое воздушное путешествие. Ветровое опыление доказало свою «профпригодность» - хвойные деревья, включая и кипарисы, пользуются этим способом размножения миллионы лет.

А. БОНДАРЬ. 

Миндаль и дятел



ЛАКОМСТВА НУЖНО ДОБИТЬСЯ

На улице Некрасова над павильоном молочных продуктов возвышается раскидистое миндальное дерево. Одним прекрасным весенним днем к нему по привычке прилетел пестрый дятел и обнаружил, что козявки, которыми птица привыкла харчеваться, обрели проворство, и куда-то расползлись, сбросив зимнее оцепенение.

Внимательнейшим образом обследовав ствол дерева, толстые сучья, средней мощности ветки, дятел не нашел никакой скоромной пищи и изъявил громким пронзительным кличем готовность перейти в ряды вегетарианцев.

Осторожно, совсем не по-дятлиному балансируя на тонких побегах, пернатый добытчик добрался до засохшего прошлогоднего орешка. Ловко выбив миндалинку из пожухлой оболочки, дятел (гордясь своей смекалкой) перелетел на ствол акации, где были замечательные развилки для природной кузницы. Но радость переполнила чашу терпения дятла, и он громко крикнул, роняя при этом миндаль в высокую зеленую траву под акацией.

Прыгая на суку, дятел с таким огорчением вглядывался, пытаясь разглядеть, куда он умудрился уронить лакомство, что казалось, эмоции даже отражались на его пестром черно-белом лице и в блестящих глазках.

Пришлось дятлу снова отправляться на «склад сухофруктов». Он опять обследовал сначала весь ствол миндального дерева, все толстые сучья, все тонкие ветки, и только убедившись – мясного в меню не предвидится, начал проделывать цирковой трюк, добираясь к орешку. Осторожненько, не торопясь, прицеливался клювом дятел, неуловимо быстрым движением выхватил орех и, более не искушая судьбу, полетел в известное по прошлому опыту спокойное место, чтобы полакомиться миндалем.

Надеюсь, что больше орать «во все воронье горло», не укрепив как следует добычу в надежном схроне, этот дятел никогда не будет!

А. БОНДАРЬ.

вторник, 29 марта 2011 г.

Платан


Платан «Четыре гнездышка»

Весной по безлистным, голым веткам платанов карабкается пыльный и не слишком свежий ветерок. Одна из улиц нашего города – платановая аллея, и кажется, что более унылого места ранней весной не найти. Плаксиво покачиваются прошлогодние плоды-шарики, безнадежно поскрипывают, отваливаясь, кусочки светлой коры...

Взгляд поднимается от корней к кроне такого дерева и вдруг наталкивается на маленький комочек-гнездышко. Все выше поднимаю глаза, и оказывается, что выше двух метров от земли располагаются сразу четыре маленьких гнездышка певчих птиц. Возможно, это городское дерево – настоящий рекордсмен, поскольку одно или два гнезда встречаются на соседних ветках нередко, а вот больше – только в исключительных случаях.

Эти гнездышки ненамного отличались друг от друга размерами и глубиной. Я вспомнил лето, когда возле этого платана вились, как оказалось не случайно, разные мелкие пташки.

Скорее всего, «нижними жильцами» были коноплянки-реполовы. Неподалеку летом находился кран, из которого медленно стекали капли воды. В жаркие вечера там часто можно было увидеть то красногрудого самца, то серо-рябую самочку, утоляющих жажду или «принимающих ванну». Самец обычно пел свои песенки не на самом платане, а рядом, расположившись на проводе между двух столбов.

Их соседом «сверху» был, наверное, щегол. До поздней осени одна из самых нарядных птичек нашей местности украшала собой ветки этого платана. У щегла не выражен половой диморфизм: по красоте и яркости оперения самец и самочка не отличаются. Пощебетать тоже могут оба. Есть убеждение натуралистов, что в сценке кормления одной взрослой птицы другой кормилец – всегда самец. Мол, своими детскими телодвижениями, напоминающими птенчика, самочка выпрашивает еду у папаши, чтобы сохранить у того отцовский инстинкт.

А еще выше на платане мною не раз были замечены зеленушки – крымские родственники домашних канареек. Их тускло-серые отпрыски с измятыми хвостиками сидели, тесно прижавшись друг к другу, в нескольких метрах от нашего дерева, на ветках густо разросшегося можжевельника.

И, наконец, на самой верхушке место под солнцем занимал зяблик. Возможно, это его гнездо было четвертым. Самочка зяблика дольше всех других птиц встречалась людям на газоне под деревом. Юрко уворачиваясь от ног прохожих, она внимательно обследовала поблекшие к началу зимы широкие опавшие листья. Она выискивала корм и все время оглядывалась, сильно удивляясь тому, что теперь можно вдоволь наесться самой, а не совать еду в широко распахнутые глотки очередного голодного отпрыска из числа тех, что постоянно прыгали за мамашей, выпрашивая самое вкусное.

Скоро и этот, и все соседние платаны из безжизненно голых истуканов превратятся в маленькие зеленые оазисы с многочисленным населением. Насекомые и птицы, скрытые от глаз людей, переживут свои радости и печали, и только много времени спустя осиротевшие гнезда напомнят о прошедшем празднике жизни.

А. БОНДАРЬ.  

понедельник, 20 декабря 2010 г.

Бруссонеция

ИЗ ШЕЛКОВИЧНОГО ПЛЕМЕНИ

В уютном школьном дворике неоткуда взяться тайнам? Как бы не так! Одна из природных загадок вознеслась на два метра над землей прямо у дверей одиннадцатой школы.

Деревья с ворсистыми мягкими листьями удивляют поперечно-полосатой окраской стволов. Вычурные, прямо-таки инжирной резьбы листья не все на кроне, это лишь удел избранных. Шеренга из десятка растений – родственники всем известной шелковицы. Родом они с Дальнего Востока, как и тутовник. Но родичи не совсем близкие, тутовое дерево-шелковица относится к роду Морус, а наша героиня – Бруссонеция папирифера (бумажная). Из волокон этого дерева в Китае производили особый сорт бумаги, и больше ничем это дерево не прославилось, пока не выросло в Евпатории. Другое дело настоящая шелковица, листвой которой вскармливают гусениц тутового шелкопряда. Китайцы давно обратили внимание на четкое разделение по цвету у созревающих ягод, и создали множество легенд по этому поводу. Белый цвет ягод отождествлялся с юностью, красный - со зрелостью, а черный – со старостью человека. Получается, что дерево шелковицы – это настоящий символ течения жизни.

Кстати, у листьев шелковицы тоже наблюдается «социальная несправедливость»: одни чашечки напоминают ольховые листья, зато другие – произведения искусства аппликации.

А теперь – загадка для любознательных. Знает ли кто-нибудь в Евпатории название деревьев, одно из которых высится на улице Гагарина, рядом с улицей Токарева, а несколько других, таких же – на улице Пушкина у перекрестка с Московской? Евпатория – это город ботанических тайн и дендрологических открытий!

А. БОНДАРЬ.

Фото автора.